Типы привязанностичто это объясняет и чего не объясняет

Теория привязанности — одна из наиболее обоснованных в психологии и одновременно та, которую сильнее всего исказил интернет. Поэтому начну с того, что в ней есть, а закончу тем, чего в ней нет, потому что второе сейчас важнее.

Теорию разработал Джон Боулби, наблюдая за детьми, разделёнными с родителями. Его идея была в том, что потребность в надёжной фигуре, к которой можно вернуться, — не производная от потребности в еде и заботе, а самостоятельная и базовая.

Мэри Эйнсворт проверила это экспериментально. В её процедуре ребёнка ненадолго оставляли без матери и наблюдали, что происходит при её возвращении. Обнаружились устойчивые различия, которые и легли в основу классификации. Позже добавился четвёртый тип — дезорганизованный.

К взрослым романтическим отношениям модель применили в конце восьмидесятых, и с тех пор она хорошо подтверждается в исследованиях пар.

Надёжный. Человек способен на близость и выносит отдельность. Умеет просить, умеет отказывать, конфликт не воспринимает как угрозу отношениям. По разным оценкам, это чуть больше половины людей.

Тревожный. Высокая потребность в подтверждении близости. Разлука, молчание, изменение тона считываются как угроза. Отсюда потребность выяснить всё немедленно, проверить, добиться ответа. Этот тип легче переносит конфликт, чем дистанцию: конфликт хотя бы означает контакт.

Избегающий. Дискомфорт при сближении. Ценность независимости, трудность с выражением чувств, склонность отстраняться при напряжении. Изнутри это ощущается не как холодность, а как необходимость восстановить воздух.

Дезорганизованный. Сочетание обоих: сильная потребность в близости и сильный страх её. Приближение вызывает тревогу, дистанция тоже. Чаще связан с опытом, в котором фигура привязанности была одновременно источником защиты и источником угрозы.

Самая описываемая конфигурация, и не случайно: она действительно встречается часто и устроена самоподдерживающе.

Тревожный партнёр при напряжении сближается и требует разговора. Избегающий при напряжении отстраняется, чтобы перевести дух. Сближение усиливает потребность отстраниться. Отстранение усиливает тревогу. Дальше цикл раскручивается сам.

Важная деталь, которую обычно упускают: оба в этой паре чувствуют одно и то же — угрозу отношениям. Просто реагируют противоположно. Тревожный воспринимает отстранение как отвержение; избегающий воспринимает требование разговора как поглощение. Оба при этом не холодны и не эгоистичны, оба напуганы.

Из этого следует практический вывод. Цикл размыкается не тем, что кто-то перестанет быть собой, а тем, что оба начинают видеть механизм. Обычно достаточно, чтобы один перестал делать привычный ход, — и вторая сторона автоматически перестаёт нуждаться в своём.

Этот раздел я считаю самым нужным, потому что популярная версия успела превратить привязанность в гороскоп.

Тип — не тип личности. Это устойчивая, но изменяемая стратегия поведения в близких отношениях. Не темперамент и не диагноз.

Тип меняется. Данные показывают умеренную устойчивость, а не фиксированность. Он сдвигается от длительных отношений другого качества, от терапии, от значимых событий. Существует понятие обретённой надёжной привязанности — она формируется во взрослом возрасте, и это не редкость.

Детская классификация не определяет взрослую жёстко. Связь есть, но она статистическая, а не механическая. Сколько-нибудь надёжно предсказать взрослый стиль по детскому невозможно.

Тип не один на все отношения. С разными людьми один человек может проявляться по-разному. Надёжный партнёр часто вытягивает тревожного в более спокойный режим, и это воспроизводится в исследованиях.

Это не причина оставаться и не оправдание поведения. «У меня избегающий тип» — объяснение, а не разрешение исчезать на неделю. «У меня тревожный тип» — не право проверять телефон. Тип описывает, откуда берётся импульс; что с ним делать, остаётся вашим выбором.

Определить тип партнёра по тесту из интернета нельзя. И свой, строго говоря, тоже: опросники дают ориентир, не заключение.

Практическая польза есть, и она конкретная.

Перестаёт казаться, что партнёр действует назло. Когда видно, что его отстранение — не безразличие, а способ справиться с перегрузкой, реакция на него меняется.

Появляется язык для разговора. Вместо «тебе всё равно» — «когда ты замолкаешь, я начинаю бояться, что всё кончено». Это уже можно обсуждать.

Становится понятнее собственный повторяющийся выбор партнёров и то, что в нём воспроизводится.

Отношения с надёжным партнёром. Самый мощный фактор, и он не требует техник.

Осознание автоматики. Разница между «я не могу не проверить» и «я вижу, что сейчас хочу проверить» — это та точка, где появляется выбор.

Работа с источником. Стратегия привязанности формировалась как адаптация к конкретным условиям. Если условия давно другие, а стратегия осталась, разбирается именно это.

Терапия. Отношения с терапевтом сами по себе являются отношениями привязанности, и для многих это первый опыт, где присутствие устойчиво и предсказуемо. Часто это работает больше, чем содержание разговоров.

Если один и тот же сценарий повторяется из отношений в отношения. Если вы выбираете недоступных партнёров и понимаете это, но выбор не меняется. Если в близости вам систематически невыносимо. Если расставания выбивают из строя на месяцы.

Это то, что меняется. Не быстро, но надёжнее, чем кажется изнутри.

Юлиана Яковлева, клинический психолог, психотерапевт, магистр психологии. Специалист ПСИ 2.0. Действительный член Общероссийской профессиональной психотерапевтической лиги. Член Национальной ассоциации специалистов по психосоматике.

Материал носит информационный характер и не заменяет очной консультации специалиста.